Заглавная страница
Материал из Подмосковная Энциклопедии.
[править] Карамзину Николаю Михайловичу посвящается
В Москве и Подмосковье создавался величайший труд Николая Михайловича Карамзина (1766 – 1826) «История государства Российского».
«Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Коломбом»,- пушкинские слова об этом поистине эпохальном исследовании русского гения. Великий историк, выдающийся мастер лирики и эпоса, крупнейший культуролог, замечательный общественный деятель, просветитель-гуманист, Н. М. Карамзин был неизменно предан служению доброму, прекрасному, вечному. Бессмертны и актуальны карамзинские уроки.
«Благодаря всех, и живых и мертвых, коих ум, знания, таланты, искусство служили мне руководством… Мы одно любим, одного желаем: любим отечество; желаем ему благоденствия еще более, нежели славы; желаем, да не изменится никогда твердое основание нашего величия… …да цветет Россия… по крайней мере долго, долго, если на земле нет ничего бессмертного, кроме души человеческой!» ( Н.М. Карамзин)
Н. Верховской принадлежит полезнейшее краеведческое исследование «Карамзин в Москве и Подмосковье» (М., 1968). Свои «тропы» к Карамзину (а через них и в Пушкиниану) у энтузиастов-энциклопедистов Рязани, Тулы, Ярославля, Твери, Калуги, Липецка, Орла, Брянска, Тамбова. С биографией Карамзина, с его жизнью и деятельностью связаны многие «культурные гнёзда» ближнего и дальнего Подмосковья. Редактор «Московского журнала» (1791-1792), «Вестника Европы» (1802-1803). Выдающийся русский историк, писатель, культуролог.
В «Указателе имён» пушкинского собрания сочинений – десятки ссылок на Карамзина, семью Карамзиных, карамзинское окружение. Для Александра Сергеевича Пушкина Карамзин - «один из великих наших сограждан», «бессмертный гений», «наш Тацит», и «Илья Муромец», «историограф», «великий писатель», и «мой друг», «быта русского хранитель». Пушкин обращает внимание читателя-собеседника на изумительный «карамзинский слог».
…В Остафьеве под Подольском Николай Михайлович написал семь томов «Истории государства Российского». «Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Коломбом», - с воодушевлением говорил А.С. Пушкин. В Остафьеве в память о пребывании там великих граждан России - памятники Карамзину и Пушкину.
Н.М. Карамзин, определяя цели и задачи «Истории государства Российского», философию и методологию самой истории как науки («священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего»), утверждал основополагающую роль истории, исторического опыта в формировании жизненной позиции тех, кто «действуют по указанию истории и смотрят на её листы, как мореплаватели на чертежи морей» («Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество и какими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастие»).
«Его бессмертное создание», «огромное создание», по Пушкину, - это и «Библия для христианина», и «государственное правило», и «заглавный лист»; это и «сказка», «старина», «свиток», «повесть древних лет». «В двух-трёх словах Карамзина» - огромный объём информации, исторического колорита, глубинного постижения ментальности русского человека.
Окрестности Остафьева… Историческое эхо Подмосковья… Дела давно минувших дней, протекавших в Подольске и Серпухове, Коломне и Кашире, Волоколамске и Троице-Сергиевой лавре… Страница за страницей… Том – за томом… Раздумья об исторических горизонтах и перспективах Отечества… Не только правители, законодатели, но и «простой гражданин должен читать историю», полагал Карамзин, ибо история «мирит его с несовершенством видимого порядка вещей вещей…, утешает в государственных бедствиях…, питает нравственное чувство…». Роль истории, опыта предков благотворна («История, открывая гробы, поднимая мертвых, влагая им жизнь в сердце и слово в уста, из тления вновь созидая царства и представляя воображению ряд веков с их отличными страстями,правами, деяниями, расширяет пределы нашего собственного бытия; её творческою силою мы живём с людьми всех времён, видим и слышим их, любим и ненавидим; ещё не думая о пользе, уже наслаждаемся созерцанием многообразных случаев и характеров, которые занимают ум и питают чувствительность»).
Николай Михайлович находил подтверждение своим мыслям под сводами монастырей и церквей, расположенных на живописных берегах Оки и Клязьмы, Дона к белокаменной столице вели древние тракты, шляхи, старинные пути и перепутья… Судьбы россиян, жителей благословенной Московии… «Личность каждого связана с отечеством: любим его, ибо любим себя… имя русское имеет для нас особенную прелесть: сердце моё ещё сильнее бьётся за Пожарского, нежели за Фемистокла и Сципиона. Всемирная история великими воспоминаниями украшает мир для ума, а российская украшает отечество, где живём и чувствуем. Сколь привлекательны берега Волхова, Днепра, Дона, когда знаем, что в глубокой древности на них происходило! Не только Новгород, Киев, Владимир, но и хижины Ельца, Козельска, Галича делаются любопытными памятниками и немые предметы – красноречивыми. Тени минувших столетий везде рисуют картины перед нами», - карамзинское мудрое слово звучит горькой укоризной «не помнящим родства», начинающими лжеисчисление какими-нибудь полутора-двумя столетиями.
«Хижины Ельца», берега Дона и Воронежа, Оки и Клязьмы в историко-эпическом повествовании Карамзина ( многие страницы которого написаны в подмосковном Остафьеве) – нравственный урок, этически ёмкий и весомый завет. Карамзин полагает, что изучающий историю Отечества « должен знать всего цену и свойство; открывать великое, где оно таится, и малому не давать право великого». Духовно-этические уроки приобщения к опыту предков несомненны («…добрые россияне не обязаны ли иметь более терпения, следуя правилу государственной нравственности, которая ставит уважение к предкам в достоинство гражданину образованному?..»).
В «Липецком энциклопедическом слове», «Липецкой школе», «Липецкой энциклопедии», «Липецке:годах и судьбах» краеведы обращаются к Карамзину за авторитетной поддержкой позиции, связанной с отстаиванием древности русского города: «Вероятно, что древний Липецк был там же, где и нынешний, основанный на каких-то старых развалинах. Тамошняя гора (на коей во времена Петра Великого стояла отменно высокая липа) и теперь называется Городищем. Имя Липецкого леса и речки Липецки (Липовки) есть древнее…», - свидетельствовал великий историк.
© Научно-просветительский центр «Энциклопедия Подмосковья» (наукоград Троицк Московской области).
Заглавная страница
